- Иди сюда.
- Не-а.
Она сидела на столе и болтала ногами. Мирную тишину нарушало только поскрипывание столешницы под ее невесомой попой и эхо наших голосов в кофейных чашках.
- Ну иди, - повторил с абсолютно серьезным лицом.
- А волшебное слово?
- Абракадабра? - предположил я.
- А вот и нет, не угадал!
- Трах-тибидох? Сим-салабим? Е равно эмцэ квадрат?
- Физик ты, что ли? - сказала уже у меня на коленях.
Мы с Катей не можем даже поссориться как все нормальные люди. Ну вот скажите, это что, разве ссора? Хоть бы раз чашку разбили, что ли. Так ведь нет. Все игры какие-то у нас.
- Ты меня любишь? - хитро щурится.
- Нет, с чего бы?
- Значит, ты меня обманывал все это время?
- Значит, обманывал.
- Ну и дурак. - а глазами улыбается.
Вот так. Не удалась провокация. Может, ударить ее? Да нет, как можно. Эх... скучно.
Я очнулся, когда курил на кухне со свежим фонарем на лице. Нет, даже с целой люстрой. Окружающий пейзаж поражал своей нарочитостью - казалось, что по нашей маленькой кухоньке пробежал огромный слонище, снося, давя и раскидывая все, что не было прибито к поверхностям. А прибито не было ничего, мы ж не в космосе.
Пепельница была безнадежно утеряна среди остального хлама. Ну конечно, теперь все это хлам, иначе не назовешь. Все эти заботливо расставленные вазочки, пиалушечки, стаканчики, развешанные шторки, полотенчики, расстеленные скаретри, салфеточки. Все смешалось в безумной калейдоскопе барахла.
В общем, пепельницы у меня больше не водилось, поэтому я без зазрения совести стряхивал пепел прямо на пол.
Что я там говорил? Скучно живем? Ха.
Катька ревела где-то в другой комнате. Слышно было, что старается всхлипывать потише, но поделать с собой, видимо, ничего не могла, и поэтому продолжала.
С одной стороны, выждать бы часок-другой-пятый, чтобы под горячую руку не попасть. Все-таки первый раз такое, неизвестно, как она на меня сейчас отреагирует.
А с другой... да пошло оно все.
Сигарету я смыл в раковину, пепел сдул куда-то в пространство. И пошел.
- Прости.
Она вытащилась откуда-то из бездны кровати, подняла на меня красные глаза и по инерции всхлипывая, шепотом, так, чтобы слышно было только ей, сказала:
- И ты прости...
И уже повиснув на моем не слишком-то могучем теле, тыкаясь мне в шею:
- Ты только больше так никогда не делай, ладно?
- Ладно...
- Не-а.
Она сидела на столе и болтала ногами. Мирную тишину нарушало только поскрипывание столешницы под ее невесомой попой и эхо наших голосов в кофейных чашках.
- Ну иди, - повторил с абсолютно серьезным лицом.
- А волшебное слово?
- Абракадабра? - предположил я.
- А вот и нет, не угадал!
- Трах-тибидох? Сим-салабим? Е равно эмцэ квадрат?
- Физик ты, что ли? - сказала уже у меня на коленях.
Мы с Катей не можем даже поссориться как все нормальные люди. Ну вот скажите, это что, разве ссора? Хоть бы раз чашку разбили, что ли. Так ведь нет. Все игры какие-то у нас.
- Ты меня любишь? - хитро щурится.
- Нет, с чего бы?
- Значит, ты меня обманывал все это время?
- Значит, обманывал.
- Ну и дурак. - а глазами улыбается.
Вот так. Не удалась провокация. Может, ударить ее? Да нет, как можно. Эх... скучно.
Я очнулся, когда курил на кухне со свежим фонарем на лице. Нет, даже с целой люстрой. Окружающий пейзаж поражал своей нарочитостью - казалось, что по нашей маленькой кухоньке пробежал огромный слонище, снося, давя и раскидывая все, что не было прибито к поверхностям. А прибито не было ничего, мы ж не в космосе.
Пепельница была безнадежно утеряна среди остального хлама. Ну конечно, теперь все это хлам, иначе не назовешь. Все эти заботливо расставленные вазочки, пиалушечки, стаканчики, развешанные шторки, полотенчики, расстеленные скаретри, салфеточки. Все смешалось в безумной калейдоскопе барахла.
В общем, пепельницы у меня больше не водилось, поэтому я без зазрения совести стряхивал пепел прямо на пол.
Что я там говорил? Скучно живем? Ха.
Катька ревела где-то в другой комнате. Слышно было, что старается всхлипывать потише, но поделать с собой, видимо, ничего не могла, и поэтому продолжала.
С одной стороны, выждать бы часок-другой-пятый, чтобы под горячую руку не попасть. Все-таки первый раз такое, неизвестно, как она на меня сейчас отреагирует.
А с другой... да пошло оно все.
Сигарету я смыл в раковину, пепел сдул куда-то в пространство. И пошел.
- Прости.
Она вытащилась откуда-то из бездны кровати, подняла на меня красные глаза и по инерции всхлипывая, шепотом, так, чтобы слышно было только ей, сказала:
- И ты прости...
И уже повиснув на моем не слишком-то могучем теле, тыкаясь мне в шею:
- Ты только больше так никогда не делай, ладно?
- Ладно...
