Правосудие.

Некоторые люди совершенно не понимают своего предназначения. Занимаются всю жизнь всякой ерундой, вместо того, чтобы самозабвенно и с головой окунуться в действительно подходящее дело. Они бьются, не понимая, почему, ну почему же ничего не выходит. А дело-то в том, что это просто не "их". 

Леша был не из таких. Он совершенно точно знал, что от него нужно жизни, и был только рад ей помочь. 

Нож вошел четко по траектории, как олимпийский чемпион по прыжкам в воду - тихо, без всплеска, с подкручиванием. Она стала медленно оседать, удивленно глядя на Лешу. Ее глаза были полны вопросов, на которые она никогда не получит ответа. 

Леша вытер лезвие об ее пальто и пошел в сторону дома, тихонько посвистывая. Ночь выдалась тихая, теплая и совершенно непроницаемо-черная. Фонари не горели, да и были ли они вообще, эти фонари? Леша прошел детскую площадку, свернул в арку, задев носком "Найков" пустую бутылку из-под чего-то алкогольного. 

Его не поймают. Никогда не ловили, и сегодня тоже. Да и как можно? Ведь он - перст судьбы. Длань Господня. Меч в руках правосудия. 

Минуя паркинг, Леша не спеша двигался по переулку. Дома его никто не ждал - он считал себя не в праве иметь семью. Ну, разве что бутылочка пива и телевизор, если они вообще могут ждать. 

Переулок тянулся бесконечной чередой мусорных баков и обвалившейся штукатурки на стенах. Леша остановился поправить шнурки, и тут его не стало. 

Не произошло ничего необычного. Леши больше не было, вот и все. 

***

Макс не считал себя чем-то обремененным. Единственный принцип, который у него был - это следовать долгу. Понимание слова "долг" у него было весьма специфичным. Можно сказать, что Макс был не совсем обычным человеком. 

Этот вечер он проводил, гуляя по городу. О нет, его прогулка была отнюдь не бесцельной. 

На первый взгляд могло показаться, что этот человек ничем не увлечен. Он шел по улице, поглядывая по сторонам с видом таким беззаботным, что Микки Маус времен шестидесятых по сравнению с ним выглядел предельно озабоченным. Редкие прохожие обращали на него не больше внимания, чем на урны, стоящие вдоль тротуара. 

Макс шел в определенное место. В какое конкретно, он не знал, но чувствовал направление. Детская площадка, арка, паркинг... Переулок. 

Вдалеке маячила фигура. Человек присел, видимо, чтобы завязать шнурок. Макс достал любимый "Глок-17", прицелился и выстрелил. 

Развернувшись, он направился в сторону дома, посвистывая. 

Его не поймают. 

Ведь он - правосудие.